Олфайри покрылся потом. Пламя жгло горло. Боль все нарастала.

– Как скоро я смогу получить помощь? – спросил он.

– Что с вами?

– Рак горла. Вы слышите мой голос? Это машина. Гортани уже нет. Опухоль съедает меня заживо.

Глаза-щелочки на мгновение сомкнулись. Щупальца переплелись. Это могло означать и симпатию, и презрение, и отказ. Пронзительный резкий голос Вуора ответил на вполне приемлемом итальянском.

– Вам известно, что тут мы вам ничем не можем помочь? У нас всего лишь Пересадочная станция. Мы определяем что кому нужно и отсылаем дальше.

– Знаю, знаю. Вот и отправьте меня туда, где лечат рак. Мне отпущено не так уж много времени. Я страдаю и еще не готов умереть. На Земле у меня полно работы. Capisce?

– Что вы делаете, Франко Олфайри?

– Разве мое досье не прибыло?

– Оно у нас. Расскажите мне о себе.

Олфайри пожал плечами. Он отпустил поручень, с сожалением отметив, что Вуор не предложил ему сесть.

– Я руковожу промышленной компанией, вернее компанией, владеющей контрольными пакетами акций других компаний. «Олфайри эс-эй». Мы делаем все. Строим энергосистемы, утилизируем отходы производства, создаем роботов. Занимаемся преобразованием обширных территорий. В наших отделениях работают сотни тысяч людей. Мы не просто компания, которая делает деньги. Мы строим новый мир. Мы… – Олфайри замолчал, поняв, что говорит, как сотрудник отдела рекламы, хотя речь шла о его жизни. – Это большая, важная, приносящая пользу компания. Я основал ее. Я ею управляю.

– И вы очень богаты. Поэтому вы хотите, чтобы мы продлили вашу жизнь?

Вам известно, что нам всем вынесен смертный приговор. Для одних он приводится в исполнение раньше, для других – позже. Хирурги Провала не могут спасти всех. Число страждущих, что взывают о помощи, бесконечно, Олфайри. Скажите мне, почему спасать надо вас?